Анатолий Радов - Нулевая область [СИ]

— Расскажи мне о твоём мире, — сказала она вдруг, и Макс вздрогнул.

— У? — спросил он.

Маша опустила голову, и открыв глаза, посмотрела на него.

— Расскажи, мне о твоём мире, — повторила она.

Он хмыкнул и мотнул головой. О твоём мире. Звучало как-то непонятно и даже страшновато, как будто он был инопланетянином. Может, она меня примерно за такого и считает? — подумалось вдруг.

— Расскажешь?

— Ладно, — Макс кивнул. — Только в обмен.

— На что? — спросила Маша настороженно.

— Ты меня научишь использовать силу.

— Но это же не так просто, как ты думаешь, — быстро заговорила она. — Сила появилась в нас сама. Мы ей не учились.

Как у меня с пальцами-мыслями, подумал Макс. Может она права?

— Ну, хотя бы, в деталях опиши, как вы это делаете, хорошо?

Она на секунду задумалась.

— Ладно. Но если у тебя не получится, чур, я не виновата.

И снова этот переход в наивную девочку, почти ещё ребёнка. Он смутил Макса, и мозг уже привычно заметался в сумбуре. Он только кивнул, и увидел, как Маша приготовилась слушать. Лицо её стало внимательным, она даже слегка подалась вперёд.

— Ну, не знаю, что и рассказывать, — Макс пожал плечами. — Обыкновенный такой мир. Работаем, отдыхаем, деньги делаем. Сейчас это у нас основное занятие, — Макс усмехнулся. — В общем, поработал, отдохнул, поработал, отдохнул. Пивка там с друзьями. Ну, в клуб иногда бывает сходишь.

— У нас тоже клуб был в центре, — сказала Маша. — Мне дедушка рассказывал.

Макс улыбнулся.

— Поверь мне, тот ваш клуб, он совсем другой был.

— А у вас какие?

— У нас… — Макс вдруг запнулся, поняв, что если начать рассказывать, то придётся объяснять каждое второе слово. — У нас двухэтажные, — ляпнул он. — Спорим, у вас всего в один этаж клуб был?

— А зачем второй этаж? — искренне удивилась Маша.

— Ну-у, не знаю, — Макс снова пожал плечами, понимая, что нужно соврать что-нибудь простое. — На первом этаже взрослые, а на втором молодёжь.

— А демонстрации у вас проходят? Мне дедушка рассказывал, что раньше они всегда в город ездили на демонстрацию седьмого ноября.

— Ну, и демонстрации конечно бывают, — Макс вдруг заметил, что ему совсем не смешно, как было вчера. Теперь каждый наивный её вопрос наоборот рождал внутри жалость, и даже боль. И ещё отвращение за свою ложь, но разве лучше станет, если он начнёт рассказывать всё, и подробно? Ведь если задуматься, ни к чему это вообще. Она никогда не увидит того мира, и он возможно никогда. Тот, как она назвала, его мир, он, наверное, кажется ей мечтой, и пусть таким и останется. Не взять же и не рассказать ей о повальном алкоголизме и наркомании, о том, что матери бросают своих детей, о том, что на улицах убивают и грабят, о том, что пацаны — дошкольники нюхают клей и бухают, а девочки начинают трахаться с десяти лет, о том, что всё продаётся и покупается, даже то, что не может быть вовлечено в торговый оборот по определению. Любовь, совесть, душа. О том, что там уже почти нет надежды, и о том, что возможно её уже никогда не будет.

— Весело у вас, — Маша задумчиво улыбнулась.

— Угу, — промычал Макс. — Очень.

— А ещё что-нибудь расскажи.

Макс резко поднялся.

— Маша… знаешь, — он шагнул к ней, и присев на корточки, заглянул в глаза. — Это долго — рассказывать о том мире. Только ты не обижайся. Там слишком всё по-другому. Много новых вещей… понятий тоже. Вот послушай, я только перечислю, — он глубоко вдохнул. — Сотовый, ноут, инэт, эсэмэска, движняки всякие по теме и не по теме, экшены, комерсы, сникерсы, брэнд, девайс, геном, реклама та же, — он проговорил это скороговоркой и улыбнулся.

— И это только капля в море, и это я плохого слова ни одного не сказал.

Девушка молчала.

— Маша, — продолжил Макс. — Это я не к тому, что ты не поймёшь. Просто если я буду рассказывать, то придётся объяснять каждое второе слово. А теперь подумай, я ведь теперь у вас, скорее всего, останусь, а значит, у нас впереди ещё много вот таких разговоров. Так ведь? В общем, я тебе постепенно всё и расскажу. А вот если ты не расскажешь мне подробно о силе, то меня может убить крак, и тогда всё, — он развёл руками. — Тогда я уже не смогу тебе рассказать. Понимаешь?

— Да, — кивнула Маша, от близости его взгляда, принявшись смущённо разглядывать босоножек на правой ноге.

— Спасибо, — Макс поднялся и снова уселся на бревно. — Только не так, как вчера, вокруг да около, ладно? — он произнёс это, как можно мягче, боясь, как бы после такой напористой речи Маша не поспешила уйти, смутившись или обидевшись. Своим мужским умом Макс, конечно, не видел в сказанном ничего обидного, но ведь женщины и обижаются не столько на обидное, сколько на непонятное. А в его речи непонятного для неё было предостаточно.

Несколько секунд он молча и терпеливо ждал. Наконец, Маша перестала разглядывать свой босоножек, и вскинув голову, задумчиво взглянула перед собой.

— Вон, видишь, труба на соседской крыше? — проговорила она тихим голосом.

— Ну? — Макс повернул голову и разглядел на пологом скате крыши торчащую трубу.

— А видишь, один кирпич сдвинулся и выступает немного?

Макс не успел ответить, кирпич выскочил со своего места, и пролетев метра два, грохнулся на черепицу. Пару раз перевернулся, потом сполз ещё чуть вниз и замер. Хоть всё и произошло метров за тридцать от него, Макс от неожиданности втянул голову в плечи.

— Не бойся, — Маша улыбнулась. — Там уже давно никто не живёт.

— И как ты это? — спросил Макс.

— Это вот здесь, — сказала Маша и ткнула себя пальчиком в область солнечного сплетения. — Здесь сила собирается в комочек. Она тёплая и шевелится. Потом ты выбираешь на что её направить, и она выскакивает.

— Хм, — Макс задумчиво нахмурил лоб. — Интересно.

Он наклонил голову, и попытался что-нибудь почувствовать в своём солнечном сплетении. Но ничего обычного не было. Ни какого комочка. Ничего тёплого и шевелящегося. Он несколько раз понапрягал пресс, хотя и понимал, что, вряд ли, это имеет что-то общее с физиологией. Но с другой стороны, не может ведь эта сила быть совсем не от тела сего.

Он напряжённо усмехнулся.

— Нету ничего, — он с надеждой посмотрел на Машу. — Может, нужно о чём-то таком думать? Или напрягать там что-нибудь?

— Я ни о чём не думаю, — сказала Маша. — Ну я же тебе говорила, что может не получиться. Ты не обижаешься?

— Да ну. С чего бы, — Макс улыбнулся. — Плохо, конечно, что у меня не выходит, как, блин, с краками воевать-то? И из ружья теперь не получится из-за плеча.